Церковь АСД, к которой я принадлежу, становится с каждым днем все либеральнее и либеральнее. Достаточно вспомнить, что при советской власти в некоторых общинах братья и сестры сидели отдельно (как на службе в ставропигиальном монастыре). Сейчас кое-где можно встретить не состоящих в браке молодых людей, которые сидят на богослужении обнявшись. При советской власти было принято исключать из церкви за брак с не членом церкви. По новому Церковному руководству выбор супруга вообще является личным делом человека и церковь в этот вопрос не вмешивается. Только свадебный обряд в церкви для таких молодоженов отслужат по упрощенному чину. Правда, до сих пор среди церковного начальства находятся беззаконники, которые накладывают взыскания на людей, вступающих в брак с не членами церкви.

Церковь изменила свое отношение к разводам. Теперь можно развестись не только про причине супружеской измены, но и из-за невыносимых условий в семье. Если муж, например, бьет жену, она вполне может развестись и получить все блага развода (раздел имущества, алименты) без оглядки на церковь.

Все это свидетельствует о том, что мы становимся более открытыми для мира, а соответственно, и мир становится более дружелюбен к церкви, что не может ни радовать.

Тем не менее, консерваторы не желают меняться. Свежий воздух либерализма, оживляющий церковь, кажется для них опасным сквозняком. Они боятся, что он сдует дорогую их сердцу пыль и паутину, разгонит обожаемый ими запах нафталина. И поэтому консерваторы обычно весьма агрессивны.

Но здесь обнаруживается удивительный парадокс. Консерваторы любят исключать из церкви и накладывать всякие церковные взыскания. Здесь они твердо верят, что Бог дал им власть «связать и порешить». Но когда речь заходит о том, чтобы использовать власть вязать и решить на благо, например, встать на защиту членов церкви от опасной липкой ереси, консерваторов не видно. Здесь они обязательно вспомнят про текст о зернах и плевелах или найдут еще какое-нибудь обоснование своему нейтралитету.

Возможно, лояльность консерваторов к ереси объясняется их природной никчемностью и безрукостью. Исключать на церковном совете (вспомним старый анекдот про миссионера и папуасов, которые не могли отгадать загадку про церковный совет – «все как у вас, собрались, пошептались и съели») легко, а вот возиться с еретиком как с больным ребенком, пока тот не выздоровеет от ереси, трудно.

Но на самом деле все объясняется очень просто – ересь по своей природе консервативна. Поэтому ересь и консерваторы – лучшие друзья. Сам по себе консерватизм противоречит одному из главных преимуществ христианства – возможности бесконечного совершенствования. Когда человек понимает свое несовершенство, то что ему консервировать? Недостатки, невежество, незнание?

Консерватор может быть хорошим сотрудником церковного музей. Всем консерваторам нужно выдать сатиновые нарукавники, большую конторскую книгу, баночку с канцелярским клеем и отправить трудиться в отдел церковных древностей. А двигать церковь вперед должны только тек, кому принадлежит будущее. То есть либералы.

Комлев Алексей